суббота, 17 марта 2012 г.

АБДУЛЛА И АГИДЕЛЬ



В этой деревне нет соседей, а встречи c людьми очень редки. Утром Абдулле за воротами дома некому кивнуть головой, крепко по-башкирски пожать руки. В деревне всего два дома под крышей. В одном живет Абдулла. Другой пустует. Иногда брошенный становится приютом туристам. Дверь в нем не заперта.
Как ни странно, но на карте Башкирии эта первая деревня в два дома на реке Агидель (на Белой) обозначена крупным кружком. Бай(ак)сакалово. Ак – это я сам в слово вставил, чтобы разобраться в названии.
Если попытаться перевести название на русский, то смысл будет таков: богатый старец....




Абдулла, считай, местный горец. Живет он на высоте 612 метров (это на триста метров выше Миасса). В июне там еще снег, в августе уже снег. За короткое лето земля родит только травы и чуть-чуть картошки.

Чем сыт Абдулла? Не ошибусь, если скажу: трудом. Лошади, коровы, куры и трактор «Беларусь» – вот его натуральное хозяйство. А сыта ли душа? Наверное, да. Абдулла стихи пишет, по-своему, как умеет, чаще белый стих выходит. О чем стихи? Да о том, что рядом – про леса и реку, про горы, что вдали, про стужу, про капель весной и половодье на Агидели. Наизусть чуть не все прочтет, да понять русско-башкирский не всегда получается. В сенях у двери на тетрадном листке тоже его стих, вроде как молитва, а суть та же – как радостно душе в природе...



Интерес к краю и любопытство заманили нас с другом в те места. Поразмыслив над картой, проложили маршрут к истокам Белой. Поздней осенью на «УАЗике» полпути прошли по сухой промерзшей дороге. А как вышли на семисотметровую высоту – пейзаж преобразился. Зима. Все в снегу. В тот год исток Белой искать не стали, завлекла отчего-то другая дорога. Сверток на исток оставили справа. Зато открыли для себя «имение» Абдуллы... За прошлые годы мы не раз еще бывали в Байсакалово, познакомились с Абдуллой поближе. Живет Абдулла на берегу Агидели без малого четверть века.



– Абдулла, ты же вроде один жил? Женился? – Жены, они то приходят, то уходят. Эта с той осени здесь. Вторая зима будет. Не каждой нравится глушь. – А сколько всего жен-то было, Абдулла? – Тринадцать.



Абдулла спрашивает: – Когда еще приедешь? – Может, нынче еще раз, но скорее всего будущим летом. – Лося к березе привязать? Знаю, что шутит, но соглашаться боюсь. Абдулле уже семьдесят восемь, однако сил и сноровки у него и на это хватит.



Слуховой аппарат Абдуллы совсем устарел. Никак не можем друг друга понять. Пишу в блокноте: «Абдулла, расскажи о себе» и включаю диктофон. – Я тептярь. Когда мать померла, мы четверо остались. Отец женился. Эта женщина оказалась плодовитой, каждый год одного мальчика таскал. За три года – три мальчика. Отец помер, утонул. Мы остались семь гавриков. В сорок втором начал на руднике работать, послали крепь возить. Потом лес рубил для Белорецкого завода. Потом ФЗО, фронт. В пятидесятом уволился, приехал с Камчатки, устроился сварщиком на ЧТЗ.... У меня своих детей не было. Я вырастил приемную дочь. Она замуж вышла в Челябинске. Сначала родила мальчика, а потом сразу двух девочек. Я приеду туда – дети болеют. Я говорю: давай в деревню. Не соглашаются. Тогда я сказал: перевезите меня сюда. Они меня перевезли. Дом построил. Все лето дети здесь были, дочь брала отпуск без содержания. У меня тогда пчелы были, мед, сметана – тут без сметаны не садились кушать. Дети выросли здоровые, крепкие, хорошие, уколов им не надо. Вот и остался в Байсакалово. А теперь они меня в Челябинск зовут, бросай, говорят, все и к нам приезжай, а я не хочу туда.



– Абдулла, чего привезти? – Чего надо, все равно не привезешь. – Вы нам газет привезите, и побольше, – делает заказ его четырнадцатая жена. – Про новые законы, про монетизацию льгот пенсионерам? – Ну, их к шайтану. «Спид-инфо» привезите. Слышите, обязательно! У Абдуллы опять забарахлил слуховой аппарат, трет пальцем наушник, теребит проводок, а так хочется знать, отчего смеются гости.



– А как Абдулла пенсию получает, привозят? – Ходит. В Учалы ходит, потом с Учалов в Уразово. Он в двенадцать часов ночи выходит на лыжах. В шесть утра садится в автобус, едет в город. Этим же автобусом возвращается. И на лыжах обратно. В четыре-пять утра дома. – Представляешь, сутки в дороге, туда и обратно шестьдесят километров ночью по лесу. Это как нам в Индонезию съездить. – А сколько лет Абдулле? – Двадцать шестого декабря восемьдесят будет. – А как он ориентируется ночью? – А он дорогу знает. Буран заметет, он все знает. И все звери его знают.



Нам всем интересно, как Абдулла ладит со зверьем. Фануза: "Волки совсем его не боятся, в свою семью принимают. Волки с коровами вместе ходят. Медвежонок приходил к нам. Телят мы поили молоком из корыта. Медвежонку тоже захотелось молока, наверное. Прибежит, быстренько выпьет вместе с телятами, а мать вон там, на горке, ждала его. Телята не боятся его, привыкли. Вырос уже, наверное, сейчас не видать".



«Агидель» – красивое имя у реки



Назовите мне еще хоть одного человека, который, пройдя фронт, выработав трудовой стаж и выйдя на пенсию, вот так взял и ушел доживать свой век в заброшенную деревню. Два десятка лет вдали от людей жить только своим трудом, надеяться лишь на Бога и на себя. Делать все самому и не задавать деревенскому главе вопросы, подобные этим: почему в темное время суток нет света, почему в подъезде, то есть сенях, грязь, почему в доме нет воды, почему до реки снег не расчищен, почему нет хлеба, почему скотина на ветру, а не в стайке, почему навоз не убран, почему, почему, почему... И все эти «почему» Абдулла решает сам. – Обманывать здесь некого, – говорит он, – а жить за чужой счет невозможно. Абдулла в одном лице и глава деревни, и ее житель.





«Абдулла, не уезжай. Без Байсакалово твоя душа умрет раньше тела», – расставаясь, написал я ему в блокноте. Отшельник долго вчитывался в текст, потом вырвал листок, вчетверо сложил его, засунул в карман рубашки, застегнул пуговицу, крепко пожал нам всем руки и... вдруг с хитроватым прищуром глаз: «Эх, попасть бы на рыбалку, На волшебный водоем. Изловить бы там русалку, И зажить бы с ней вдвоем». ....Но на волшебную рыбалку Абдулла так и не собрался. Ему, ветерану Отечественной войны, выделили однокомнатную квартиру в районном центре.



Пришла грустная весть: Абдулла умер. «По моим сведениям - писал знакомый - Абдулла ушел из санатория Ассы пешком в сторону Инзера и потерялся..." Судьба этого человека, жившего два десятка лет почти в одиночестве, стала как бы частью нашей жизни. Лес не захотел отпускать Абдуллу, а может сама Душа отшельника не в силах была смириться с городской суетой. «...Жить надо в согласии с Божьим миром, быть у Господа на виду.."


Фото и текст © Виктор Суродин (Миасс, Челябинская область)
Источник: http://rodinki.newsib.ru